Парапсихология

Бывают другого рода видения наяву, видения образов, действительно от нас отдельных и кажущихся нам вне нас существующими, самобытными, хотя на самом деле они не могут иметь ни существенности, ни самобытности... Здесь нечто, еще не бывшее, принимает задолго до своего бытия существенный образ, видимый многими, и что же этот образ? Он не дух, пребывавший некогда в живом теле и продолжающий жить и являться, когда явление материальной жизни уже прекратилось. Здесь, напротив, является видимо образ чего-то не бывшего, а только возможного, что-то символическое приемлет характер вещественного— это дух происшествия, а не существа отдельного, цельный образ чего-то сборного, никакой личности не имеющего, этв— воздушная картина, соединяющая в одних рамах портреты, списанные кем-то с лиц, которых еще нет и которые когда-то будут.

Это выделенное курсивом высказывание взято из статьи великого русского поэта В. А. Жуковского (1783—1852). Он написал баллады, героями которых являются призраки, но статья о них всего одна — «Нечто о привидениях». Василий Андреевич очень интересовался ими и недаром обратил внимание на то, что с ними связан странный феномен проникновения как бы за грань времен.

Я могу заставить стулья плясать
И прыгать глиняные горшки.
Никто не сможет их удержать.
Достаточно мановения моей руки.

В сознании тех, кто прочитал эти строки из «Интерлюдии» Джона Буля, написанной в XVI веке, они воспринимаются как элегантная поэтическая метафора. Но метафора ли это? Не опирался ли автор необычных строк на какую-то редкую, крайне необычную, а потому и вызывающую наше недоверие реальность? Читатель, у которого хватило терпения ознакомиться с книгой хотя бы по эту страницу включительно, должен согласиться, что поэт, скорее всего, имел в виду нечто вполне реальное, хотя и чрез­вычайно редкое, например чудеса, творимые носителем какого-то древнего полтергейста.